Германия собирается на войну с Россией: она уже запланирована на 2029 год и идёт подготовка?

Германия снова вооружается. И, похоже, снова — против России. Как и в прошлом, это сопровождается политическими лозунгами, экономическим подъёмом — и молчаливым одобрением из Лондона и Вашингтона. То, что ещё недавно считалось невозможным, сегодня становится официальной политикой: ФРГ открыто готовится к военному конфликту с крупнейшей ядерной державой планеты. Как это стало возможным и кому выгодно — разбираемся подробно.

Глава 1. Германия готовится к войне: не риторика, а планы.

От слов к цифрам.

Министр обороны Германии Борис Писториус в 2024 году официально заявил, что страна должна быть готова к войне с Россией к 2029 году. Эти слова стали не просто шокирующей риторикой, а отправной точкой масштабных действий.

Борис Писториус, министр обороны Германии, о необходимости подготовки Германии к войне к 2029 году на Выступлении в Бундестаге 5 июня 2024 года:

Мы должны быть готовы к войне к 2029 году. Мы не должны думать, что Путин остановится у границ Украины.

Параллельно главнокомандующий Бундесвера генерал Карстен Бройер уточнил: Германия рассматривает возможность столкновения с Россией уже через 4–5 лет.

Карстен Бройер, 22 марта 2024 года, интервью Funke Mediengruppe:

Мы видим Россию способной вести войну против стран НАТО в течение пяти-восьми лет. До тех пор мы также должны быть в состоянии отразить такую атаку в Германии.

Такого рода заявления звучат не на публицистических ток-шоу от псевдоэкспертов, а в парламенте, на конференциях НАТО, в профильных военных доктринах. Это уже не сценарии на «всякий случай», а официальные планы подготовки — с конкретными сроками, фондами и программами.

Другие цитаты министра обороны Германии Писториуса:

«К 2029 или 2030 году Путин может настолько усилить армию, что Россия будет способна нанести удар по НАТО» — 22 декабря 2024 года.

«Путин действует гибридно, и Германия находится под его пристальным вниманием» — 5 июня 2024 года.

Военные базы и размещение войск.

Одним из ключевых элементов стала передислокация немецких войск в Литву. Германия размещает там полноценную танковую бригаду численностью почти 5 000 человек — это первое постоянное размещение немецкой армии за рубежом со времён Второй мировой войны. Бригада должна достичь полной боевой готовности к 2027 году.

Дополнительно, в рамках инициатив НАТО, Германия участвует в создании инфраструктуры для массовой переброски войск на восточный фланг. Речь идёт о так называемой операции «Германия», которая предполагает возможность транзита до 800 000 солдат НАТО и 200 000 единиц техники через территорию ФРГ.

Евросоюз превращается в военный блок.

Важную роль играет трансформация самого Европейского союза. Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен в 2024–2025 годах продвигает проект создания единого военного блока ЕС, фактически параллельного или даже альтернативного НАТО. Это означает не просто оборону, а формирование ударной наступательной инфраструктуры, где Германия должна играть ключевую роль.

Таким образом, ФРГ становится центром военного планирования и логистики. Сегодня это выглядит как этап «усиления обороны», но де-факто речь идёт о всесторонней подготовке к полномасштабному военному сценарию — с Россией в качестве главного противника.

Урсула фон дер Ляйен, председатель Европейской комиссии, неоднократно подчеркивала необходимость усиления оборонного потенциала Европейского союза и создания более интегрированной оборонной структуры. В частности, в марте 2025 года она представила план на сумму 800 миллиардов евро, который, по ее словам, может стать «основой Европейского оборонного союза». В своей речи в Европейском парламенте она отметила, что Европа должна взять на себя большую ответственность за собственную безопасность, заявив:

Европа призвана взять на себя большую ответственность за свою собственную оборону. Не в каком-то отдаленном будущем, а уже сегодня. Не постепенными шагами, а с амбициозными целями.

Глава 2. Военный переворот в политике ФРГ: отмена долгового тормоза и мобилизация экономики.

Исторический компромисс: как ФРГ отказалась от финансовой сдержанности.

Ещё в марте 2025 года Бундестаг и Бундесрат приняли согласованные поправки к Основному закону ФРГ, позволившие ослабить так называемый «долговой тормоз» — конституционное правило, запрещающее государству расходовать больше, чем оно зарабатывает. Это правило действовало с 2009 года и считалось символом германской бюджетной строгости. Однако ради финансирования обороны и инфраструктуры в 2025 году было решено сделать исключение.

Поправки были инициированы не одним политическим центром, а в результате временного союза между ХДС/ХСС, СДПГ и «Зелёными». Против выступили «Альтернатива для Германии» и Левая партия, но компромиссное большинство в две трети было достигнуто. Один из ключевых элементов сделки — включение климатической риторики: часть нового фонда на 500 млрд евро была формально отведена под «зелёные» цели. Однако приоритетной осталась оборонная составляющая.

Финансирование армии вне контроля: новая реальность.

Принятые поправки позволяют исключить из расчёта бюджетного дефицита все расходы на оборону сверх 1% ВВП. То есть любая статья, связанная с армией, может быть профинансирована за счёт долгов — и это больше не считается нарушением финансовой дисциплины. Это крупнейшая трансформация бюджетной архитектуры Германии за последние десятилетия.

Формально изменения подавались как разовые антикризисные меры. На практике же — это легализация постоянного наращивания военных расходов и создание механизма, по которому любые затраты на перевооружение и подготовку к войне можно обосновать и провести в обход фискальных ограничений.

ФРГ как военно-финансовый центр ЕС.

Параллельно Германия разворачивает новую экономическую модель, в которой военно-промышленный комплекс становится системообразующим элементом. Стратегические предприятия Rheinmetall, KMW, Diehl Defence, Hensoldt получают гигантские заказы, создаются новые производственные мощности, ускоряются бюрократические процедуры.

Мобилизация охватывает и банковский сектор: крупнейшие инвестиционные структуры получили право вкладываться в оборонные облигации и инфраструктурные фонды. Германия перестаёт быть просто участником рынка — она становится военным экономическим хабом Европы, способным перераспределять колоссальные ресурсы в интересах будущей войны.

Мерц использует принятые механизмы на полную мощность.

Хотя инициатива по ослаблению «долгового тормоза» была реализована ещё до вступления Фридриха Мерца в должность канцлера, именно при нём она получила чётко выраженное военно-агрессивное направление. Новое правительство не просто использует созданный инфраструктурный фонд и спецбюджеты — оно наращивает их масштаб, требует ускорения темпов перевооружения, создания новых систем ПВО и ракетной техники, а также прямого финансирования украинской оборонки.

Таким образом, ФРГ отказывается от своего прежнего образа «экономического контролёра Европы» и превращается в страну военного авангарда. Бюджет, экономика, банки, промышленность — всё теперь работает на один курс: мобилизация и подготовка к войне.

Глава 3. Кому это выгодно: США, Британия и «континентальный фронт».

Англосаксонский сценарий: Германия — пехота, США — дирижёр.

Когда в Европе разгорается военная истерия, а Германия тратит триллионы на армию, возникает закономерный вопрос: кому всё это нужно? Ответ прост и неудобен — США и Великобритания получают от происходящего стратегические и экономические дивиденды, оставаясь при этом в стороне от непосредственного военного риска. Германия, Польша, Прибалтика и другие страны формируют «континентальный фронт» — тот самый буфер, который американцы исторически любят использовать против своих геополитических противников.

Вашингтон усиливает своё присутствие в Европе, расширяет НАТО, наращивает военные поставки и размещает РСМД (ракеты средней и меньшей дальности) в ФРГ. Но сам в прямом конфликте с Россией участвовать не спешит. Сценарий подозрительно напоминает Вторую мировую: в Европе война, американский бизнес богатеет, а армия США входит в конфликт только тогда, когда условия уже благоприятны.

Британия — стратег на удалёнке.

Великобритания вышла из Евросоюза, но не из европейской политики. Она активно поддерживает милитаризацию Польши, Прибалтики и Украины, создаёт параллельные НАТО военные структуры, а также наращивает сотрудничество с Германией, формируя из неё ключевой элемент европейской ударной силы. Отметим: Лондон делает это, не обременяя себя ответственностью за континентальную оборону. Её интерес — ослабление и России, и континентальной Европы, в первую очередь Германии.

Исторически Британия всегда действовала по принципу «баланса сил» — поддерживать слабейшую сторону, чтобы не дать сильнейшей захватить Европу. Сегодня в этой логике всё иначе: и Россия, и объединённая Европа — враги для Лондона. Идеальный для Британии результат — взаимное ослабление в затяжной войне, где англосаксы выступают финансовыми и информационными кураторами.

Новая «Антанта»: Польша, Германия, Прибалтика, Румыния.

Помимо глобальных бенефициаров, появляется и внутренняя архитектура «локальной коалиции». Она уже формируется: Германия усиливает партнёрство с Польшей, Литвой, Латвией, Эстонией и Румынией. Эти страны объединяет несколько факторов:

• Русофобская политическая традиция (историческая и идеологическая);
• Географическая близость к зоне конфликта (включая Украину);
• Военно-техническая зависимость от США и ЕС;
• Реваншизм — стремление укрепить позиции в регионе и расширить влияние.

Таким образом, формируется неофициальный, но уже вполне боеспособный союз стран, готовых к прямой конфронтации с Россией. Германия здесь — ядро. Польша — катализатор. Прибалтика — трамплин. Украина — пока ещё фронтовая «прокладка», но с перспективой переформатирования в союзника. Румыния и Молдавия могут быть втянуты по необходимости.

Финансовый след: кто зарабатывает на подготовке к войне?

За всей этой военной лихорадкой стоит и банальный вопрос денег. ВПК США получает контракты, Германия тратит сотни миллиардов, восточноевропейские страны получают кредиты и военную помощь. В выигрыше остаются транснациональные корпорации и фонды, которые контролируют логистику, технологии, военную промышленность и информационные ресурсы.

Сама война пока не началась, но подготовка к ней уже стала прибыльным бизнесом. А значит, заинтересованные силы будут делать всё, чтобы не дать процессу остановиться. В этом и заключается ключевая угроза: если война приносит прибыль, она становится неизбежной.

План Маршалла 2.0: бизнес на пепле Европы.

После Второй мировой войны США не только помогли восстановить Европу — они сделали это на своих условиях. План Маршалла не был гуманитарной благотворительностью. Это был гениальный экономико-политический ход: разрушенные страны получили помощь, но взамен приняли американскую модель, американские кредиты, американские технологии и зависимость от доллара. Вашингтон стал главным куратором европейской послевоенной архитектуры.

Сегодня всё идёт к тому, чтобы повторить этот сценарий. Если в Европе начнётся крупный конфликт (пусть даже без применения ядерного оружия), вся система будет нуждаться в восстановлении. Германия, Польша, Прибалтика и, возможно, Украина станут зоной масштабной перестройки — а значит, объектом для нового «плана Маршалла».

Идеальный для США исход: Европа ослаблена, Россия — вовлечена в долгий конфликт, а сам Вашингтон — не пострадал, но готов предложить инвестиции, проекты, кредиты. Всё — как в 1947 году, только масштаб больше. Таким образом, Германия и её союзники становятся разменной монетой, а реальная цель — сохранить американское доминирование в посткризисном мире.

Глава 4. Реваншизм и исторические параллели: от Веймарской обиды к европейскому Третьему пути.

Немецкий милитаризм: он снова здесь.

После 1945 года Германия приняла так называемую «культуру покаяния». В учебниках, СМИ и политике утверждалось: страна больше никогда не повторит путь военной агрессии. Но начиная с 2020-х годов этот курс резко меняется. Германия, в прошлом — символ «никогда снова», сегодня снова строит танки, клепает ракеты, созывает мобилизационные учения и обсуждает удары по России.

Многим кажется, что это просто реакция на конфликт на Украине. Но стоит копнуть глубже — и обнаруживается структурный реваншизм: накопленное за десятилетия чувство зависимости от США, геополитического бессилия, унижения за поражение во Второй мировой, снова выходит наружу. И под лозунгом «защиты демократии» формируется неоимперский проект — но уже под новым флагом.

Наследие Третьего рейха: реабилитация коллаборационистов и «лесных братьев».

Параллели очевидны. В странах, активно сотрудничающих с Германией — Польша, Украина, Литва — идёт реабилитация нацистских коллаборационистов. Бандеровцев чествуют как борцов за свободу, в Латвии маршируют ветераны СС, а в Эстонии учат школьников, что «лесные братья» были национальными героями.

Что ещё важнее — Германия не только не осуждает этот процесс, но активно с ним сотрудничает. Киевский режим получает оружие и политическую поддержку, несмотря на культ Бандеры и факельные шествия. В Риге и Таллине сносятся советские памятники, а Берлин вежливо отводит взгляд. Это показывает: глубинные антисоветские (а значит — антироссийские) установки возвращаются в официальный политический дискурс.

Идеологический союз с Восточной Европой.

Польша, Литва, Латвия и Украина формируют новую идеологическую коалицию, в которой историческая правда больше не имеет значения. Общее в этих странах — культ антисоветизма и русофобии, поддержка США и стремление к «европейской идентичности», которая исключает всё восточное и постсоветское.

Именно в этой среде возрождаются идеи «цивилизационного противостояния»: якобы Запад должен освободить Восточную Европу от влияния России, «второй империи зла». Такая риторика напоминает оправдания Второй мировой — тогда говорили, что Гитлер защищает Европу от «большевистской заразы». Сегодня — что НАТО защищает демократию от «авторитарной России». Но логика — та же. Сначала демонизация, потом агрессия, затем — передел мира.

Переписывание истории как подготовка к войне.

Оружие — это не только танки и ракеты. Оружие — это интерпретация истории. В последние десятилетия Европа переживает системное идеологическое перенаправление: на смену памяти о Победе над нацизмом приходит новая концепция — «двойного зла». Суть её в том, что Сталин, Советский Союз и коммунизм были якобы «не менее опасны, чем Гитлер» — а местами даже хуже. Это давно стало частью официальной политики ЕС и отдельных стран-членов.

Так, в школьных учебниках Польши, стран Балтии и Украины Красную Армию прямо называют «оккупационной», а не освободительной. В Латвии и Эстонии ежегодно проходят мероприятия, посвящённые «жертвам советской оккупации». В Польше демонтируют памятники солдатам-освободителям, а в Литве — сносят кладбища. Подобные действия не просто переписывают прошлое, они формируют агрессию в настоящем.

От «антикоммунизма» к антироссиизму.

Идея «двойного зла» — это лишь ступень. Следующий уровень — объединение образа СССР и современной России в одно «историческое чудовище». В публичной риторике политиков и СМИ России приписываются не только сталинские репрессии, но и преступления нацизма (!), что формирует абсолютно извращённый исторический нарратив.

Становится допустимым называть Россию «наследницей ГУЛАГа», «империей зла», «угрозой для всего демократического мира». Это не случайная ошибка, а заранее выстроенная идеологическая конструкция. Ведь чтобы напасть на страну, нужно сначала убедить общество, что она — не просто конкурент, а враг цивилизации, экзистенциальная угроза.

Уничтожение памяти как политическое оружие.

Такой подход разрушает саму суть послевоенного мирового порядка. Уход от признания роли СССР в освобождении Европы означает не просто историческую ложь, а отказ от Нюрнбергского наследия. А значит — и от всех выводов, которые человечество сделало после Второй мировой: о том, что нацизм — это абсолютное зло, и борьба с ним объединяла разные народы.

Сегодня на смену этому приходит раскол: одни страны — якобы борцы за свободу, другие — «империи». Причём СССР и Россия попадают в последнюю категорию по умолчанию, без учёта исторического контекста. Именно так переписывание истории становится элементом психологической мобилизации — убеждением народов в том, что новая война не только возможна, но и «справедлива».

Глава 5. Германия — вторая Украина? Новый «таран» Запада против России.

Украина провалилась, Германия выходит на замену.

Ставка на Украину как «таран против России» дала Западу не тот результат, на который рассчитывали. Ни экономическое давление, ни вооружение ВСУ, ни объединение НАТО не привели к военному поражению России. Санкции не уничтожили экономику РФ, поставки десятков миллиардов долларов не обеспечили победу Киеву. А внутри самой Украины — вымирание, мобилизационный кризис, разложение армии и политическая дестабилизация.

Запад делает вывод: Украина больше не может быть полноценным инструментом. Её либо «замораживают» в качестве конфликта низкой интенсивности, либо переформатируют в младшего партнёра нового, более мощного тарана — Германии. Схема меняется: если раньше Украина была «расходным солдатом», то теперь ставка делается на более крупного и экономически способного участника.

Формирование коалиции: Германия и её «блок».

Планы становятся всё менее завуалированными. Германия уже открыто усиливает военное присутствие в Прибалтике, Польше, на Украине. Свою технику она передаёт не только Киеву, но и странам, готовым стать частью будущего конфликта: Румынии, Литве, Латвии. В то же время Молдова всё активнее вовлекается в антироссийские проекты под контролем ЕС.

Такой альянс включает:

• Германию — как экономического, политического и военного лидера;
• Польшу — как плацдарм и регионального катализатора конфликта;
• Прибалтику — как «форпост» НАТО и идеологический авангард;
• Украину — как силу с боевым опытом и экспериментальную площадку;
• Молдову и Румынию — как потенциальную точку расширения конфликта на юг.

Речь идёт уже не об одиночной «операции по поддержке Киева», а о системной подготовке блока стран для прямого столкновения с Россией.

Украина — из тарана в союзника?

Если СВО продолжится до 2029 года (а всё к этому идёт), Украине потребуется новая роль. Запад, особенно Германия, может перестроить отношения с Киевом из патронажа в партнёрство. Украина, усиленная западным вооружением, войдёт в коалицию на правах «восточного фланга» общего наступательного союза. Это позволяет:

• формально избежать статуса страны НАТО (и, соответственно, «защитных обязательств»);
• сохранить возможность использовать украинскую территорию и армию для ударов по России;
• перевести войну из «поддержки» в формат «объединённой борьбы Европы против угрозы».

То есть, если сейчас Украина — фронт, то в будущем она может стать одним из копий в германском военном кулаке.

В этом контексте требования Запада «заморозить» конфликт выглядят вполне очевидно. Никакого мира, но есть время на серьёзную реорганизацию и перегруппировку ВСУ для участия в конфликте на новом уровне.

Новая формулировка: война как миссия Европы.

Всё это — не просто механика. Это ещё и новый идеологический нарратив. Пропаганда больше не говорит «мы помогаем Украине». Теперь говорят: «мы готовимся защищать Европу от агрессора». Германия снова берёт на себя роль «защитника европейской цивилизации», как это уже бывало в XX веке — с катастрофическими последствиями.

Таким образом, Германия действительно становится «второй Украиной»: сначала как логист, затем как инвестор, потом — как военный координационный центр, и наконец — как непосредственный участник конфликта. Только масштаб у неё другой. Если Украина — расходный материал, то Германия — тяжёлая артиллерия, подготовленная для решающего удара.

Глава 6. Информационное обоснование войны: самоисполняющееся пророчество.

СМИ внушают, что «Россия нападёт».

За последние два года немецкие СМИ буквально захлебнулись от апокалиптических прогнозов: «Россия нападёт на НАТО», «Москва готова к войне к 2029 году», «Путин не остановится на Украине». Каждый месяц появляются новые заявления – от министров, военных, аналитиков и просто «экспертов» из фондов. Всё это звучит с завидной регулярностью и в разных форматах – от серьёзных ток-шоу до тревожных заголовков в таблоидах.

Создаётся целостная, насыщенная атмосфера паники. Любое действие России трактуется как подготовка к нападению, даже если речь идёт об обычных учениях на своей территории. Отсутствие агрессии – тоже тревожный сигнал: «значит, они затаились». Получается, что логика работает как замкнутая петля, где любое развитие событий приводит к одному выводу – «Россия скоро нападёт».

Народ готовят к «неизбежной» войне, подавляя инакомыслие.

Такая массированная информационная кампания имеет одну цель – подготовить население к принятию войны как чего-то неизбежного и даже необходимого. Общественное мнение постепенно подталкивают к идее, что «лучше подготовиться заранее, чем потом жалеть». Причём любые иные мнения – о мире, переговорах, нейтралитете – маргинализируются или объявляются «вражеской пропагандой».

Классическая подмена понятий: мир – это слабость, сомнение – это предательство, а пацифизм – угроза демократии. Даже академическая среда и отдельные оппозиционные политики сталкиваются с давлением и угрозами за призывы к деэскалации. Так создаётся коллективная иллюзия консенсуса: будто бы «все» понимают, что конфликт с Россией – неминуем.

Даже внутренние критики из ХДС, ХСС и СДПГ обвиняют Мерца в безумии — но их не слушают.

Фридрих Мерц, едва став канцлером, сделал громкие заявления о том, что Германия должна «быть готова к войне» и что удары по территории России возможны. Эти слова вызвали шок даже внутри его собственной коалиции. Представители ХСС, СДПГ и даже ХДС назвали его риторику «опасной», «безответственной» и «граничащей с безумием». Казалось бы – в демократическом обществе такой внутренний протест должен был вызвать серьёзную дискуссию.

Но этого не произошло. Критики либо быстро затихли, либо были вытеснены на периферию публичного дискурса. Мнение «ястребов» оказалось доминирующим, а все альтернативные взгляды — неудобными. Это классический пример подавления политического плюрализма во имя «национальной безопасности». И ещё одно доказательство: курс на эскалацию — это не ошибка, а сознательное, планомерное решение.

Как страх превращается в оправдание превентивного удара.

Всё вышеперечисленное формирует почву для самого опасного сценария — моральной легитимации превентивной войны. Если народ считает, что «Россия вот-вот нападёт», если все дискуссии подавлены, если на повестке только страх и тревога — то идея «нанести удар первым, пока не поздно» становится не шокирующей, а логичной и даже гуманной.

Так работает самоисполняющееся пророчество. Сначала общество убеждают в неизбежности войны, потом эта война становится самооправданной. Уже не нужно искать истинные причины, достаточно сказать: «иначе бы они напали на нас». Такой подход позволяет начать войну, не называя её агрессией. А дальше всё будет – как в истории не раз бывало – «жертва» сама станет палачом, уверенная, что просто «спасается».

Глава 7. Германия как ударный кулак англосаксов.

Комплексы Typhon как средство «обезглавливающего удара».

Совместное заявление Вашингтона и Берлина от июля 2024 года подтвердило: ракеты средней дальности возвращаются в Германию. Комплексы MRC Typhon, которые будут размещены на немецкой территории с 2026 года, способны запускать крылатые ракеты Tomahawk и квазибаллистические SM-6. Их радиус поражения — до 2500–2700 километров. То есть, речь идёт не просто о «сдерживании» — это готовность к нанесению глубоких, точечных и внезапных ударов по российской территории.

Военные аналитики всё чаще используют термин «обезглавливающий удар»: высокоточное и массированное разрушение пунктов управления, связей, командных штабов и элементов ядерного щита. Учитывая, что Typhon обладает высокой мобильностью, его использование в первом ударе может стать реальной стратегией. В мирное время — это “учения”, в момент конфликта — “сюрприз”.

Германия — плацдарм, цель и жертва одновременно.

Становясь платформой для размещения ударных систем США, Германия автоматически превращается в первоочередную цель для российских ракет. Каждая военная база, каждая система ПВО, каждый аэродром становится мишенью. При этом решение принималось не по результатам референдума, а кулуарно, как часть глобальной стратегии англосаксонских союзников.

Берлин становится плацдармом, но не владельцем контроля. Германия не руководит стратегией, не определяет цели и не может отозвать размещённое оружие в случае смены политического курса. И в случае конфликта — именно она примет на себя удар первой волны. Не Лондон. Не Вашингтон. А Берлин, Дюссельдорф, Мюнхен, Франкфурт.

Потенциальный ядерный ответ России.

Размещение комплексов, подобных Typhon, меняет военную архитектуру Европы. Россия, в свою очередь, официально заявила: любая угроза стратегическим объектам на её территории будет приравниваться к ядерной угрозе. Это не риторика, а позиция, закреплённая в официальных документах и военной доктрине.

Следовательно, нанесение ударов с территории Германии может повлечь за собой ответ не по Украине или Прибалтике, а по Берлину или Штутгарту. Это — прямая угроза жизням миллионов немецких граждан. Но что показательно — эта тема практически не обсуждается в немецких СМИ. Страх перед «русской угрозой» перекрывает осознание риска собственного уничтожения.

Угроза Германии — не со стороны России, а от «друзей» на западе.

На первый взгляд кажется, что главная угроза исходит от России. Но если присмотреться — куда более серьёзный и коварный риск скрыт на Западе. США и Великобритания действуют за пределами ЕС. Они провоцируют Европу на обострение, не рискуя при этом своей территорией. Британия вообще вышла из Евросоюза, а США находятся за океаном.

Германия в этом раскладе — исполнитель воли, но не хозяин судьбы. Её призвали быть «лидером Европы», но лидером в чём? В затяжной войне? В роли щита НАТО? Или в повторении трагедии XX века? Сегодняшние действия США и Британии вполне укладываются в старую стратегию: стравить континентальные державы и потом прийти с деньгами, оружием и планом восстановления. Такой план сработал в XX веке. Почему бы не повторить?

Глава 8. Что может остановить эту спираль?

Внутреннее сопротивление в ЕС: голоса мира.

Несмотря на нарастающий милитаристский тренд в Европе, внутри Евросоюза звучат здравые и трезвые голоса. Во Франции, Венгрии, Словакии, частично в Италии и Австрии есть политические силы, выступающие против втягивания Европы в новую большую войну. В Германии — пусть робко, но и в парламенте, и в обществе звучит критика эскалации и давления США.

Люди помнят, к чему привела Европа вражды и блоков. Всё больше немцев, французов и других европейцев осознают: если война начнётся, именно они станут её жертвами, а не американцы в Вашингтоне. Чем выше градус напряжения, тем больше шансов, что общественное мнение начнёт требовать деэскалации и альтернативы.

Геополитическая усталость США — риск вовлечься в две войны (Китай и РФ).

США уже вовлечены в глобальное соперничество с Китаем. Тайвань, Южно-Китайское море, торговые войны — всё это требует колоссальных ресурсов. Одновременное вовлечение в крупный конфликт с Россией в Европе может оказаться неподъёмным. Даже американский ВПК работает на пределе. Людские ресурсы, логистика, внутренний политический раскол — всё это ограничивает способность США контролировать сразу два конфликта.

Поэтому в Вашингтоне есть определённые центры влияния, которые не заинтересованы в большой войне в Европе. Их немного, но они могут сыграть важную роль, если расклад в элитах США изменится — например, после выборов или резкой смены мировой обстановки.

Возможность дипломатического прорыва — если появятся лидеры мира, а не войны.

Сегодняшние элиты Европы — это в основном бюрократы без стратегического мышления, ведомые страхом, пиаром и указаниями союзников. Но история знает примеры, когда всё менялось — достаточно появления одного сильного, рационального лидера, способного говорить языком мира, а не оружия. Такой лидер мог бы бросить вызов текущему курсу и предложить новый вектор — не конфронтацию, а безопасность через равновесие.

Это маловероятный, но не невозможный сценарий. В своё время и Шарль де Голль, и Вилли Брандт, и другие выдающиеся политики шли против течения — и выигрывали. Если подобный лидер появится в Германии или Франции, это может кардинально изменить траекторию Европы.

Пределы экономических и социальных возможностей ЕС.

Наконец, не стоит забывать об экономике. Европа трещит по швам: рецессия, протесты, энергетический кризис, падение уровня жизни. Военный авантюризм требует огромных ресурсов — финансовых, людских, логистических. Этот ресурс не бесконечен. Уже сейчас в Германии обсуждаются сокращения в гражданских сферах ради оборонных нужд. И это вызывает раздражение у миллионов налогоплательщиков.

Война — это дорого, долго и непопулярно. Слишком долго затянувшийся конфликт может вызвать политический срыв — вплоть до падения правительств и развала коалиций. Так что даже если лидеры настроены на войну, система сама может не выдержать. И в этом — ещё один шанс на разворот к здравому смыслу.

Помощник Капибара

Помощник Капибара — российский контент-менеджер, публицист и обозреватель. Более 12 лет в копирайтинге, 10 лет в SEO и 6 лет в видео-контенте. Старается объяснять всё подробно и простыми словами. Считает, что баланс нужен во всём.